Песнь 10-я

Из сего зерна: Блажен муж, иже в премудрости умрет и иже в разуме своем поучается святыне (Сирах). Всякому городу нрав и права; Всяка имеет свой ум голова; Всякому сердцу своя есть любовь, Всякому горлу свой есть вкус каков, А мне одна только в свете дума, А мне одно только не йдет с ума. Петр для чинов углы панскии трет, Федька-купец при аршине все лжет. Тот строит дом свой на новый манер, Тот все в процентах, пожалуй, поверь! А мне одна только в свете дума, А мне одно только не йдет с ума. Тот непрестанно стягает грунта, Сей иностранны заводит скота. Те формируют на ловлю собак, Сих шумит дом от гостей, как кабак, — А мне одна только в свете дума, А мне одно только не йдет с ума. Строит на свой тон юриста права, С диспут студенту трещит голова. Тех безпокоит Венерин амур, Всякому голову мучит свой дур, — А мне одна только в свете дума, Как бы умерти мне не без ума. Смерте страшна, замашная косо! Ты не щадиш и царских волосов, Ты не глядиш, где мужик, а где царь, — Все жереш так, как солому пожар. Кто ж на ея плюет острую сталь? Тот, чия совесть, как чистый хрусталь... Из зерна: «Блаженный муж, который в премудрости умрет и в разуме своем поучается святыми (Сирах)». Всякому городу нрав и права; У всякого свои ум и голова; Всякому сердцу своя есть любовь, Всякому горлу свой вкус каков, А мне одна только в свете дума, А мне одно только не идет из ума. Петр для чинов углы панские трет, Федька-купец при аршине все лжет, Тот строит дом свой на новый манер, Тот все в процентах, пожалуй, поверь! А мне одна только в свете дума, А мне одно только не идет из ума. Тот непрестанно стягает рунта, Сей иностранны заводит скота. Те формируют на ловлю собак, Сих шумит дом от гостей, как кабак — А мне одна только в свете дума, А мне одно только не идет из ума. Строит на свой тон юриста права, С диспут студенту трещит голова. Тех беспокоит Венерин амур, Всякому голову мучит свой дур, — А мне одна только в свете дума, Как бы мне не умереть без ума. Страшная смерть, замахнувшись косой! Ты не щадишь и царских волос, Ты не глядишь, где мужик, а где царь, — Все проглотишь, как солому пожар. Кто ж наплюет на ее остру стать? Тот, чья совесть, как чистый хрусталь…