Стансы к H. M. Карамзину

«Прочь от нас, Катон, Сенека, Прочь, угрюмый Эпиктет! Без утех для человека Пуст, несносен был бы свет. Младость дважды не бывает, Счастлив тот, который в ней Путь цветами устилает, Не предвидя грозных дней». Так мою настроя лиру И призвав одну из муз, Дружбу, сердце и Темиру, С ними пел я мой союз. Пел, не думая о славе, Не искав ничьих похвал: Лишь друзей моих к забаве Лиру я с стены снимал. Всё в глазах моих играло, Я в волшебной был стране: Солнце ярче луч бросало И казалось Фебом мне. В роще ль голос разольется Сладкопевца соловья, Сердце вмиг во мне забьется — Филомелу вспомню я. С нею вместе унываю И доволен, что грущу!.. Но почто я вспоминаю То, чего уж не сыщу? Утро дней моих затмилось И опять не расцветет; Сердце с счастием простилось И мечтой весенних лет. Резвый нежных муз питомец, Друг и смехов и утех, Ныне им как незнакомец И собой пугает всех. Осужден к несносной скуке Грусть в самом себе таить — Ах! и с другом быть в разлуке, И от дружбы слезы лить!.. О любимый сын природы, Нежный, милый наш певец! Скоро ль отческие воды Нас увидят наконец? Скоро ль мы на Волгу кинем Радостный, сыновний взор, Всех родных своих обнимем И составим братский хор? С нами то же, что со цветом: Был — и нет его чрез день. Ах, уклонимся ж хоть летом [1] Древ домашних мы под тень. Скажем им: «Древа! примите Вы усталых пришлецов И с приязнью обнимите В них друзей и земляков! Было время, что играли Здесь под тенью мы густой — Вы цветете... мы увяли! Дайте старости покой».