Триссотин и Вадиус (Вольный перевод из Мольеровой комедии «Les femmes savantes»)

Вы истинный поэт! скажу вам беспристрастно, Вы сами рифмы плесть умеете прекрасно. Какой высокий дух в поэзии у вас! Я часто вашу мысль отгадываю в час. А ваш в эклогах стих так прост, невинен, плавен! И самый Теокрит едва ль вам будет равен. Ах! в ваших басенках не меньше красоты; Мы как условились срывать одни цветы. Но ваши буриме... о! это верх искусства! А в ваших мелочах какой язык и чувства! Когда б отечество хотело вас ценить... Когда б наш век умел таланты ваши чтить, Конечно б вас листом похвальным наградили. А вам бы монумент давно соорудили. Дождемся, может быть. — Хотите ль, мой поэт, Послушать строфы две? Прочесть ли вам сонет На прыщик Делии? Ах! мне его читали. Известен автор вам? Прозванья не сказали, Но видно по стихам, что он семинарист: Какие плоскости! Язык довольно чист, Но вкуса вовсе нет; вы согласитесь сами. Однако ж он хвалим был всеми знатоками. А я и вам и им еще сказать готов, Что славный тот сонет собранье рифм и слов, Немного зависти... Во мне? избави боже! Завидовать глупцам и быть глупцом — всё то же, Сонет, сударь, хорош, скажу вам наконец; А доказательство... я сам его творец. Вы? Я. Не может быть, по чести, это чудо! Конечно, мне его читали очень худо, Иль я был развлечен — Но кончим этот спор; Я вам прочту рондо. Парнасский, старый сор, Над коим лишь себя педантам сродно мучить. Так, следственно, и вам не может он наскучить. Прошу, сударь, своих имен мне не давать. Прошу и вас равно меня не унижать. Пошел, тащись, тугой, надутый умоборец! Пошел, ползи ты сам, водяный рифмотворец! Пачкун! Ветошник! Враль! Ругатель под рукой! Когда бы не был трус, ты был бы сам такой. Пошел проветривать лежалые творенья! А ты ступай, беги просить у муз прощенья За нестерпимый свой, проклятый перевод, За изувеченье Горация... Урод! А ты каков с твоим классическим поэтом? Стыдись пред справщиком, стыдись пред целым светом! Но ни один журнал меня не оглашал, А ты уже давно добычей критик стал. Я тем-то и горжусь, рифмач, перед тобою, Во всех журналах ты пренебрежен с толпою Вралей, которые не стоят и суда, А я на вострие пера их завсегда, Как их опасный враг! Так будь и мой отныне Сейчас иду писать в стихах о Триссотине! И только их прочтут, зеваючи, друзья. Пожалуй, мучь себя, не испугаюсь я И гряну сам в стихах! А мы им посмеемся. Довольно! я молчу, на Пинде разочтемся!