«Ермак»

Какое зрелище пред очи Представила ты, древность, мне? Под ризою угрюмой ночи, При бледной в облаках луне, Я зрю Иртыш: крутит, сверкает, Шумит и пеной подмывает Высокий берег и крутой; На нем два мужа изнуренны, Как тени, в аде заключенны, Сидят, склонясь на длань главой; Единый млад, другой с брадой Седою и до чресл висящей; На каждом вижу я наряд, Во ужас сердце приводящий! С булатных шлемов их висят Со всех сторон хвосты змеины И веют крылия совины; Одежда из; звериных кож; Вся грудь обвешана ремнями, Железом ржавым и кремнями; На поясе широкий нож; А при стопах их два тимпана И два поверженны копья; То два сибирские шамана, И их словам внимаю я. Шуми, Иртыш, реви ты с нами И вторь плачевным голосам! Навек отвержены богами! О, горе нам! О, горе нам! О, страшная для нас невзгода! О ты, которыя венец Поддерживали три народа,[1] Гремевши мира по конец, О сильна, древняя держава! О матерь нескольких племен! Прошла твоя, исчезла слава! Сибирь! и ты познала плен! Твои народы расточенны, Как вихрем возмятенный прах, И сам Кучум,[1] гроза вселенны, Твой царь, погиб в чужих песках! Священные твои шаманы Скитаются в глуши лесов. На то ль судили вы, шайтаны, [2] Достигнуть белых мне власов, Чтоб я, столетний ваш служитель, Стенал и в прахе, бывши зритель Паденья тысяч ваших чад? И от кого ж, о боги! пали? От горсти русских!.. Мор и глад! Почто Сибирь вы не пожрали? Ах, лучше б трус, потоп иль гром Всемощны на нее послали, Чем быть попранной Ермаком! Бичом и ужасом природы! Кляните вы его всяк час, Сибирски горы, холмы, воды: Он вечный мрак простер на вас! Он шел как столп, огнем палящий, Как лютый мраз, всё вкруг мертвящий! Куда стрелу ни посылал — Повсюду жизнь пред ней бледнела И страшна смерть вослед летела. И царский брат пред ним упал. Я зрел с ним бой Мегмета-Кула,[1] Сибирских стран богатыря: Рассыпав стрелы все из туда И вящим жаром возгоря, Извлек он саблю смертоносну. «Дай лучше смерть, чем жизнь поносну Влачить мне в плене!» — он сказал — И вмиг на Ермака напал. Ужасный вид! они сразились! Их сабли молнией блестят, Удары тяжкие творят, И обе разом сокрушились. Они в ручной вступили бой: Грудь с грудью и рука с рукой; От вопля их дубравы воют; Они стопами землю роют; Уже с ник сыплет пот, как град; Уже в них сердце страшно бьется, И ребра обоих трещат; То сей, то оный на бок гнется; Крутятся, и — Ермак сломил! «Ты мой теперь! — он возопил, — И всё отныне мне подвластно!» Сбылось пророчество ужасно! Пленил, попрал Сибирь Ермак!.. Но что? ужели стон сердечный Гонимых будет... Вечный! вечный! Внемли, мой сын: вчера во мрак Глухих лесов я углубился И тамо с пламенной душой Над жертвою богам молился. Вдруг ветр восстал и поднял вой; С деревьев листья полетели; Столетни кедры заскрыпели, И вихрь закланных серн унес! Я пал и слышу глас с небес: «Неукротим, ужасен Рача, [1] Когда казнит вселенну он. Сибирь, отвергала мой закон! Пребудь вовек, стоная, плача, Рабыней белого царя! Да светлая тебя заря И черна ночь в цепях застанет; А слава грозна Ермака И чад его вовек не вянет И будет под луной громка!» — Умолкнул глас, и гром трикратно Протек по бурным небесам... Увы! погибли невозвратно! О, горе нам! О, горе нам! Потом, с глубоким сердца вздохом Восстав с камней, обросших мохом, И сняв орудия с земли, Они вдоль брега потекли И вскоре скрылися в тумане. Мир праху твоему, Ермак! Да увенчают россияне Из злата вылитый твой зрак, Из ребр Сибири источенна Твоим булатным копием! Но что я рек, о тень забвенна! Что рек в усердии моем? Где обелиск твой? — Мы не знаем, Где даже прах твой был зарыт. Увы! он вепрем попираем Или остяк по нем бежит За ланью быстрой и рогатой, Прицелясь к ней стрелой пернатой, Но будь утешен ты, герой! Парящий стихотворства гений Всяк день с Авророю златой, В часы божественных явлений, Над прахом плавает твоим И сладку песнь гласит над ним: «Великий! Где б ты ни родился, Хотя бы в варварских веках Твой подвиг жизни совершился; Хотя б исчез твой самый прах; Хотя б сыны твои, потомки, Забыв деянья предка громки. Скитались в дебрях и лесах И жили с алчными вояками, — Но ты, великий человек, Пойдешь в ряду с полубогами Из рода в род, из века в век; И славы луч твоей затмится, Когда померкнет солнца свет, Со треском небо развалится И время на косу падет!»