Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

VII. Письмо об «Истории одного города»

Текст
Настоящее письмо, еще не бывшее в печати, является связующим звеном между письмами Салтыкова к А. Н. Пыпину от 2 и 6 апреля 1871 г. — важными творческими документами, содержащими автокомментарий к «Истории одного города». Публикуется впервые. К письмам 310 и 311. А. Н. ПЫПИН — М. Е. САЛТЫКОВУ 2 апреля. Спешу отвечать на Ваше письмо, многоуважаемый Михаил Евграфович. Прежде всего, не лишнее сделать замечание о моем «близком участии» в редактировании «Вестника Европы». На самом деле участие не так близко, как Вы его, по-видимому, считаете; если хотите верить, даже просто сказать, что его нет, потому что в составлении книжек я вовсе не участвую, статей не рассматриваю и не заказываю, и если сам почему-либо не заинтересуюсь, то узнаю содержание книжек тогда, когда узнают его все городские подписчики «Вестника», то есть по получении книги. Это — факт, в котором Вы можете удостовериться, узнав ближе подробности редактирования. Журнал, конечно, мне несколько близок, потому что я только в нем печатаюсь; но редактированием его занимается редактор, которому я только иногда сообщаю свои мнения, когда он ими интересуется. Слух о близком участии основывается только на том, что мне за последнее время случалось в два-три летние месяца по просьбе Стасюлевича присмотреть за печатанием приготовляемых или заказанных им статей. Я не могу приписать себе ни хорошего, ни дурного, что делается в «Вестнике» (исключая, конечно, то, что пишется хорошего или дурного мной самим). Впрочем, это — только общее замечание. В настоящем случае, статья, о которой идет речь в Вашем письме, была действительно известна мне раньше выхода книги в свет: когда я о ней услышал, она меня заинтересовала, и мне ее предложили прочесть. Я ее прочел. При указанном мной выше характере участия моего в редактировании журнала мое существенное отношение к статье заключалось — в моем любопытстве: если б она мне нравилась, я бы похвалил ее, если б не Что таково действительно мое отношение к «Вестнику», это Вы можете узнать от людей, которым это положение вещей известно. Что сказать Вам дальше? Мое мнение о Вашей книге? Мне случилось самому передать Вам это мнение, когда мы говорили с Вами у Демута за ужином, — если вспомните: я сказал Вам, что она мне понравилась; повторяю это и теперь, и очень охотно. Но при этом общем мнении есть частности, где я стал бы Вам возражать. Тогда же у Демута случилось нам сказать несколько слов о предмете, имеющем сюда отношение, который затронут и в статье «Вестника». Вы высказывали об этом предмете свое радикально скептическое мнение, мне оно казалось не вполне верным — речь, собственно, шла о приеме в выражении известных понятий, которые у Вас и у меня, вероятно, очень сходны. Вы предпочли прием, так сказать, общеотрицательный; я думал и думаю, что нужен также и прием положительный, — напр<имер>, нужно припомнить в истории и указывать — сколько можно — в настоящем то, что в них было и есть положительного и хорошего; что я таковым считаю, Вы, конечно, понимаете, — напр<имер>, протесты, случавшиеся в обществе и народе против тех безобразий, какие изображаются в «Истории одного города». Если Вам интересно узнать мое мнение о статье, я скажу Вам его откровенно. Я никогда не думал о Вас, как Писарев, и никогда не полагал, чтобы в Ваших сочинениях был только «смех для смеха»; такое заключение, конечно, дешевое. Многие из Ваших вещей я — без комплиментов — ставлю очень высоко, и мнение, какое у меня составилось, не изменили ни «Дело», ни «Эпоха», ни Писарев, ни статья «Вестника». Но — возвращаюсь к предмету разговора у Демута — я думаю, что Ваша сатира не всегда бывала достаточно ясна, то есть ясна в том смысле, чтоб не производить недоразумения об истинности ее предмета, которое может быть невыгодно для хороших людей и хороших принципов. Читающая публика, к сожалению, недостаточно умна, и мне казалось, что опасность недоразумения бывала иногда возможна, а это, конечно, не входит в Ваши расчеты. Примеры недоразумений уже бывали; случалось, что сомнение бывало и у людей, с умом, не похожим на ум читающей публики (об этом последнем я говорю Итак, статья для меня разделилась; с иным я соглашался, с другим не соглашался. По вышеписаным причинам, я не хотел бы брать на себя роли редактора или цензора; принимать на себя ответственность за статью никогда не думал: автор, конечно, сам отвечает за все свои слова, и мне не было резона его воздерживать. Слов его я не разделяю (хотя и он в конце достаточно ясно говорит о том, как высоко ценит Вашу деятельность), но думал, что статья, вызвавши ответ, помогла бы устранить то недоразумение, которое и мне представлялось возможным. Мое близкое участие здесь выразилось тем (если хотите знать до подробности), что по этим моим мыслям о Вашей книге я высказал те же мысли, какие сейчас изложены, и в статье сделаны две-три поправки и исключения, в пользу моего мнения и — в Вашу пользу. Говорю это к тому, что мне вообще очень не нравится система взаимной и плохо мотивируемой нетерпимости, которая поедает в нашей несчастной литературе и то, что в ней есть хорошего и что могло бы существовать мирно. При первом замечании, что означенные места могут произвесть такое впечатление, со мной согласились. Из Вашего письма я вижу, что следовало бы сделать больше таких поправок; слушая статью, я мало вникал в частности, а на общую мысль автора, в которой находил известное основание по указанному выше обстоятельству, не хотел делать никаких посягательств, как на его право и собственность. В Вашем письме есть большие мотивы в защиту Вашей Так я думаю об этом предмете. Я не защищаю статьи во всех ее подробностях и не могу принимать на себя солидарности с нею; что нашел возможным и нужным, я смягчил своими замечаниями, которые были охотно приняты; но не восставал против ее напечатания отчасти потому, что вообще не имею притязания и основания вмешиваться в журнал, отчасти потому, что видел в статье искреннее мнение, порожденное неясностями самой книги. Но при всем том «История одного города» (не лишенная некоторых легких нападений и на мои собственные писания) остается для меня замечательной книгой с большими достоинствами и с недостатками больше в исполнении, чем в замысле, и понятие о целой Вашей деятельности остается таково же, какое составилось давно. Вам искренне преданный А. Пыпин. P. S. Это письмо также частное, и также тиснению не подлежит. ИРЛИ, ф. 250, оп. 2, № 72.

Карточка с цитатой

Выделите строки в стихотворении или возьмите начало текста.

Фон карточки

Об авторе

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1826–1889). Прозаик.

Найдите свои строки

Введите имя, название или несколько слов из стихотворения.

Часто ищут

Сергей Есенин Александр Блок Александр Пушкин Федор Тютчев
Личная библиотека

Сохранённое

Новая полка

Стихотворения

Закладки и полки хранятся в этом браузере.

Оформление сайта

Выберите фон. Настройка сохранится в этом браузере.

Спокойные

Пейзажи