Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

И. С. Тургеневу. 9 июня 1882. Ораниенбаум

Текст
Многоуважаемый Иван Сергеевич. Письмо Ваше несказанно обрадовало меня, послужив вещественным доказательством, что здоровье Ваше настолько поправилось, что Вы нашли возможным перебраться на летние квартиры и можете самолично писать 1. Известие о постигшей Вас болезни подействовало на меня поистине подавляющим образом, и я постоянно справлялся об Вас через Белоголового, который, однако ж, по-видимому, не совсем-то исправно посещал Вас, потому что одновременно с Вашим письмом получил я таковое же и от него, из которого усматриваю, что он не знает об Вашем переезде в Буживаль 2. Но довольно о болезни: будем надеяться, что все пойдет хорошо и Вы у нас побываете. Я полагаю, что последние перемены произвели на Вас тоже угнетающее действие, как и на нас. Ужасно обидно это торжество Каткова. Представьте себе, он даже нимало не скрывает своей силы. За четыре дня до новых назначений, он уже писал к жиду Полякову (который дом его Лицею подарил), что Игнатьева не будет и чтоб он успокоил прочих жидов 3. Вот кто и по каким мотивам оказал<ся> защитником еврейства! 4 Долгое время молчал, мерзавец, но, очевидно, жиды приступили вплотную — и он заговорил. И знаете ли Вы, от кого мне это известно? от одного из знаменитых Георгиевских, креатур Катковских! Только и есть утешение, что эти гады друг друга охотно выдают и сами себя поедают. Вообще впечатление очень унылое, хотя я, проживая вне Петербурга, совсем никого не вижу. Но есть и комического немало. Как известно, теперь у нас исправляет должность честного журналиста Андрей Краевский (о tempora, о mores!) 5, так вот я к нему на днях зашел понаведаться и, представьте, услышал такую предику: не то, дескать, жалко, что нас с Вами могут водворить — что мы! — Россию жалко — вот что! Согласитесь, что Андрей, жалеющий Россию, — явление в высшей степени курьезное! Я думал, что он в заключение все-таки прибавит: а впрочем, мне жаль ее..., но нет, не прибавил! Покачивается, сивый мерин, в качалке, и сокрушается! И видно, что даже совесть имеет чистую. Удовольствия Вашего по поводу г-жи Шабельской не разделяю, и от переписки с этой г-жой уклоняюсь 6. Настоящая ее фамилия Мон<т>вид-Монвиж (по мужу) и Толочинова (по любовнику) и живет она в Киеве. Баба, по-видимому, «Письма к тет<еньке>» закончил и, как оказывается теперь, совсем кстати. «Коленца» нового, как Вы выражаетесь (вероятно, со слов «Нового времени», которое так прилежно читаете), выкидывать не намерен 9, а возобновлю прерванную «Современную идиллию», ежели найду в себе достаточно бодрости, чтоб работать 10. Затем будущий год посвящу «Игрушечного дела людишкам» и этим «коленцем» закончу свою литературную проходимость 11. Я живу на даче в Ораниенбауме и наезжаю в Петербург только раз в неделю. Дача, по-здешнему, хорошая: с порядочным парком, садом и дом большой. Плачу 1000 р. Но представьте себе, что дом этот целую зиму не топлен, и что все лето он будет «отходить» и «отойдет» к сентябрю, когда надо сбираться в Петербург. Я ни одного дня не чувствовал себя даже изрядно. Не думайте, чтоб я сам выбрал дачу, но все-таки приходится жить. Вообще, надо жить — в этом-то вся и загвоздка. До свидания. Выздоравливайте скорее. Жму крепко Вашу руку. М. Салтыков. Анненкова видел и обедал в очень небольшой компании с ним. Повесть «Полит<ическое> дело», о которой Вы спрашиваете, у меня на столе. Надо подождать, посмотреть, что будет. Теперь вряд ли удобно 12.

Карточка с цитатой

Выделите строки в стихотворении или возьмите начало текста.

Фон карточки

Об авторе

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1826–1889). Прозаик.

Найдите свои строки

Введите имя, название или несколько слов из стихотворения.

Часто ищут

Сергей Есенин Александр Блок Александр Пушкин Федор Тютчев
Личная библиотека

Сохранённое

Новая полка

Стихотворения

Закладки и полки хранятся в этом браузере.

Оформление сайта

Выберите фон. Настройка сохранится в этом браузере.

Спокойные

Пейзажи