Г. З. Елисееву. 5 августа 1882. Ораниенбаум
Текст
20
Многоуважаемый Григорий Захарович. В понедельник я взял на Ваше имя вперед 3 т. р. и купил на них облигаций Петербургского кредитного общества. Как
Во всяком случае, повторяю, ежели мое действие окажется несоответствующим Вашему желанию, то напишите: я оставлю облигации за собой, а Вам немедленно внесу деньги, и это тем легче будет сделать, что проценты на 1-е сентября вполне уплачены. Пожалуйста, ни в каком случае не стесняйтесь.
Затем, по выходе августовской книжки (около 15-го числа) 1 я Вам пришлю расчет остальных Ваших денег, которых, я полагаю, будет не меньше 2 т. р. А так как Вы мне писали, что Вам в скором времени потребуется именно эта сумма, то она и будет к Вам немедленно выслана.
Я теперь в редакции совсем один. Михайловский уехал в Сухум-Кале и молчит; Плещеев тоже удрал да вдобавок так запустил дела, что я почти еженедельно получаю матерные письма от огорченных авторов, которым по полугоду не отвечают, несмотря на марки. Скабичевский пропускает корректуры с такими опечатками, что просто стыдно, а Кривенко все копается над «Устоями» 2 и заходит в редакцию на полчаса — не больше. Жду не дождусь, когда Лизавете Аполлоновне вздумается опять перебраться в Петербург; но как на грех лето выпало изумительно жаркое. Один в Петербург переехать не могу, потому что в квартире хаос, а мне и прислуги не дают. Преподлое мое положение. Чтоб жить, необходим мой труд, а мне и трудиться не дают. Глупость — вот главный враг и разоритель человечества.
Надеюсь, однако, что с сентябрьской книжкой дело пойдет лучше. И материал посвежее и небрежностей в издании поменьше. По мне, хоть бы вовсе не было лета — до такой степени расстроивается в это время дело.
До свидания, будьте здоровы и не ленитесь уведомлять о себе. Я же теперь готовлюсь к сентябрьской книжке, а два месяца сряду хуже чем ничего не делал: невыносимо страдал 3.
В жизни у нас — полнейшее затишье, и даже, по-видимому, твердо установившееся.
Прошу Вас передать от меня и от жены сердечный привет многоуважаемой Екатерине Павловне.
Весь Ваш М. Салтыков.