Николай Семенович Лесков

Соборяне. Часть третья. Глава шестая

Текст
ГЛАВА ШЕСТАЯ Тотчас как только они расстались с почтмейстершей, Термосесов объявил, что все непременно должны на минуту зайти с ним к Бизюкиной. — Позволяешь?— отнесся он полуоборотом к хозяйке. Той это было неприятно, но она позволила. — У тебя питра́ какая-нибудь дома есть? Бизюкина сконфузилась. Она как нарочно нынче забыла послать за вином и теперь вспомнила, что со стола от обеда приняли последнюю, чуть не совсем пустую, бутылку хересу. Термосесов заметил это смущение и сказал: — Ну, хоть пиво небось есть? — Пиво, конечно, есть. — Я знаю, что у акцизных пиво всегда есть. И мед есть? — Да, есть и мед. — Ну вот и прекрасно: есть, господа, у нас пиво и мед, и я вам состряпаю из этого такое лампопо́, что... — Термосесов поцеловал свои пальцы и договорил: — язык свой, и тот, допивая, проглотите. — Что это за ланпопо́?— спросил Ахилла. — Не ланпопо́, а лампопо́ — напиток такой из пива и меду делается. Идем!— и он потянул Ахиллу за рукав. — Постой,— оборонялся дьякон. — Какое же это ланпопо́? Это у нас на похоронах пьют... «пивомедие» называется. — А я тебе говорю, это не пивомедие будет, а лампопо́. Идем! — Нет, постой!— опять оборонялся Ахилла. — Я знаю это пивомедие... Оно, брат, опрокидонтом с ног валит... я его ни за что не стану пить. — Я тебе говорю — будет лампопо́, а не пивомедие! — А лучше бы его нынче не надо,— отвечал дьякон,— а то назавтра чердак трещать будет. Препотенский был тоже того мнения, но как ни Ахилла, ни Препотенский не обладали достаточною твердостью характера, чтобы настоять на своем, то настоял на своем Термосесов и забрал их в дом Бизюкиной. По мысли вожака, «питра» должна была состояться в садовой беседке, куда немедленно же и явилась наскоро закуска и множество бутылок пива и меду, из которых Термосесов в ту же минуту стал готовить лампопо́. Варнава Препотенский поместился возле Термосесова. Учитель хотел нимало не медля объясниться с Термосесовым, зачем он юлил около Туганова и помогал угнетать его, Варнаву? Но, к удивлению Препотенского, Термосесов потерял всякую охоту болтать с ним и, вместо того чтоб ответить ему что-нибудь ласково, оторвал весьма нетерпеливо: — Мне все равны: и мещане, и дворяне, и люди черных сотен. Отстаньте вы теперь от меня с политикой, я пить хочу! — Однако же вы должны согласиться, что люди семинария воспитанского лучше,— пролепетал, путая слова, Варнава. — Ну вот,— перебил Термосесов,— то была «любимая мозоль», а теперь «семинария воспитанского»! Вот Цицерон! — Он это часто, когда разгорячится, хочет сказать одно слово, а скажет совсем другое,— вступился за Препотенского Ахилла и при этом пояснил, что учитель за эту свою способность даже чуть не потерял хорошее знакомство, потому что хотел один раз сказать даме: «Матрена Ивановна, дайте мне лимончика», да вдруг выговорил: «Лимона Ивановна, дайте мне матренчика!» А та это в обиду приняла. Термосесов так и закатился веселым смехом, но вдруг схватил Варнаву за руку и, нагнув к себе его голову, прошептал: — Поди сейчас запиши мне для памяти тот разговор, который мы слышали от попов и дворян. Понимаешь, насчет того, что и время пришло, и что Александр Первый не мог, и что в остзейском крае и сейчас не удается... Одним словом все, все... — Зачем же распространяться?— удивился учитель. — Ну, уж это не твое дело. Ты иди скорей напиши, и там увидишь на что?.. Мы это подпишем и пошлем в надлежащее место... — Что вы! что вы это?— громко заговорил, отчаянно замотав руками, Препотенский. — Доносить! Да ни за что на свете. — Да ведь ты же их ненавидишь! — Ну так что ж такое? — Ну и режь их, если ненавидишь! — Да; извольте, я резать извольте, но... я не подлец, чтобы доносы... — Ну так пошел вон,— перебил его, толкнув в двери, Термосесов. — Ага, «вон»! значит я вас разгадал; вы заодно с Ахилкой. — Пошел вон! — Да-с, да-с. Вы меня позвали на лампопо, а вместо того... — Да... ну так вот тебе и лампопо!— ответил Термосесов и, щелкнув Препотенского по затылку, выпихнул его за двери и задвинул щеколду. Смотревший на всю эту сцену Ахилла смутился и, привстав с места, взял свою шляпу. — Чего это ты? куда?— спросил его, снова садясь за стол, Термосесов. — Нет; извините... Я домой. — Допивай же свое лампопо. — Нет; исчезни оно совсем, не хочу. Прощайте; мое почтение. — И он протянул Термосесову руку, но тот, не подавая своей руки, вырвал у него шляпу и, бросив ее под свой стул, закричал: — Сядь! — Нет, не хочу,— отвечал дьякон. — Сядь! тебе говорят!— громче крикнул Термосесов и так подернул Ахиллу, что тот плюхнул на табуретку. — Хочешь ты быть попом? — Нет, не хочу,— отвечал дьякон. — Отчего же не хочешь? — А потому, что я к этому не сроден и недостоин. — Но ведь тебя протопоп обижает? — Нет, не обижает. — Да ведь он у тебя, говорят, раз палку отнял? — Ну так что ж что отнял? — И глупцом тебя называл? — Не знаю, может быть и называл. — Донесем на него, что он нынче говорил. — Что-о-о? — А вот что! И Термосесов нагнулся и, взяв из-под стула шляпу Ахиллы, бросил ее к порогу. — Ну так ты, я вижу, петербургский мерзавец,— молвил дьякон, нагибаясь за своею шляпою, но в это же самое время неожиданно получил оглушительный удар по затылку и очутился носом на садовой дорожке, на которой в ту же минуту явилась и его шляпа, а немного подальше сидел на коленях Препотенский. Дьякон даже не сразу понял, как все это случилось, но, увидав в дверях Термосесова, погрозившего ему садовою лопатой, понял, отчего удар был широк и тяжек, и протянул: — Вот так лампопо́! Спасибо, что поучил. И с этим он обратился к Варнаве и сказал: — Что же? пойдем, брат, теперь по домам! — Я не могу,— отвечал Варнава. — Отчего? — Да у меня, я думаю, на всем теле синевы, и болова голит. — Ну, «болова голит», пройдет голова. Пойдем домой: я тебя провожу,— и дьякон сострадательно поднял Варнаву на ноги и повел его к выходу из сада. На дворе уже рассветало. Отворяя садовую калитку, Ахилла и Препотенский неожиданно встретились лицом к лицу с Бизюкиным. Либеральный акцизный чиновник Бизюкин, высокий, очень недурной собой человек, с незначащею, но не злою физиономиею, только что возвратился из уезда. Он посмотрел на Ахиллу и Варнаву Препотенского и весело проговорил: — Ну, ну, однако, вы, ребята, нарезались? — Нарезались, брат,— отвечал Ахилла,— могу сказать, что нарезались. — Чем же это вы так угостились?— запытал Бизюкин. — Ланпопом, друг, нас там угощали. Иди туда в беседку: там еще и на твою долю осталось. — Да кто же там? Жена? и кто с нею? — Дионис, тиран сиракузский. — Ну, однако ж, вы нализались!.. Какой там тиран!.. А вы, Варнава Васильич, уже даже как будто и людей не узнаете?— отнесся акцизник к Варнаве. Извините,— отвечал, робко кланяясь, Препотенский. — Не узнаю. Знако́ лицомое, а где вас помнил, не увижу. — Вон он даже, как он, бедный, уж совсем плохо заговорил!— произнес дьякон и потащил Варнаву с гостеприимного двора. Спустя несколько минут Ахилла благополучно доставил Варнаву до дома и сдал его на руки просвирне, удивленной неожиданною приязнью дьякона с ее сыном и излившейся в безмерных ему благодарностях. Ахилла ничего ей не отвечал и, придя домой, поскорее потребовал у своей Эсперансы медную гривну. — Вы, верно, обо что-нибудь ударились, отец дьякон?— полюбопытствовала старуха, видя, как Ахилла жмет к затылку поданную гривну. — Да, Эсперанса, я ударился,— отвечал он со вздохом,— но только если ты до теперешнего раза думала, что я на мою силу надеюсь, так больше этого не думай. Отец протопоп министр юстиции; он правду мне, Эсперанса, говорил: не хвались, Эсперанса, сильный силою своею, ни крепкий крепостью своею! И Ахилла, отпустив услужающую, присел на корточки к окну и, все вздыхая, держал у себя на затылке гривну и шептал: — Такое ланпопо́ вздулось, что по-настоящему дня два показаться на улицу нельзя будет.

Карточка с цитатой

Выделите строки в стихотворении или возьмите начало текста.

Фон карточки

Об авторе

Николай Семенович Лесков (1831–1895). Прозаик, публицист.

Найдите свои строки

Введите имя, название или несколько слов из стихотворения.

Часто ищут

Сергей Есенин Александр Блок Александр Пушкин Федор Тютчев
Личная библиотека

Сохранённое

Новая полка

Стихотворения

Закладки и полки хранятся в этом браузере.

Оформление сайта

Выберите фон. Настройка сохранится в этом браузере.

Спокойные

Пейзажи