Николай Семенович Лесков

Соборяне. Часть четвертая. Глава восьмая

Текст
ГЛАВА ВОСЬМАЯ — У нас, как я с Кавказа перевелся,— начал майор,— был полковник, превеселый начальник и службист. Саблю золотую имел за храбрость. Делали мы Венгерскую кампанию в сорок восьмом году. Ночью нужно было охотников послать, а тут попойка шла. Полковник и говорит: «Сколько охотников?» Адъютант отвечает: «Сто десять охотников». — «Ого!— говорит полковник, а сам в преферанс играет. — Это, говорит, много. Нет ли между ними трусов?» Адъютант говорит: «Нету». — «А если есть?» — «Не надеюсь, говорит, господин полковник». — «А нуте-ка, говорит, соберите их». Собрали. «Ну-ка,— говорит полковник,— попробуем. Кто самый храбрый? Кто за старшего?» Такой-то, Сергеев там, что ли, или Иванов. «Позвать, говорит, его сюда. Ты за старшего идешь?» — «Я, говорит, ваше высокоблагородие». — «Ты не трус?» — «Никак нет, говорит, ваше высокоблагородие». — «Не трус?» — «Нет».— «Ну, если не трус, потяни меня за ус». Солдатик стал, да и ни с места, и оробел. Кликнули другого, и другой тоже, третьего, и третий, и пятый, и десятый. Все трусами в этот раз оказались. — Ах, лукавый его возьми! Вот выдумщик!— воскликнул весело Ахилла. — «Трус, потяни меня за ус!» Ха-ха-ха!.. Это отлично! Капитан, пусть, друг, тебя учитель Варнава за ус тронет. — Охотно,— отвечал капитан. Препотенский отказывался, но его раздражили злыми насмешками над его трусостью, и он согласился. Ахилла выставил на средину комнаты стул, и капитан Повердовня сел на этот стул и подперся в бока по-кавалерийски. Вокруг него стали исправник, Захария, голова и майор. Ахилла поместился у самого плеча Варнавы и наблюдал каждое его движение. Учитель пыхтел, мялся, ежился и то робко потуплял глаза, то вдруг расширял их и, не шевелясь, двигался всем своим существом, точно по нем кверху полозьями ездили. Ахилла, по доброте своей, ободрял его как умел, говоря: — Да чего же ты, дурачок, испугался? Ты не бось: он не укусит, не робей. И с этим дьякон послюнил себе концы пальцев, сердобольно поправил ими набегавшую на глаза Варнавы косицу и добавил: — Ну, хватай его сразу за ус! Варнава тронулся, но дрогнул в коленах и отступил. — Ну так ты трус,— сказал Ахилла. — А ты бы, дурачок, посудил: чего ты боишься-то?.. Смех! Варнава посудил и расслабел еще хуже. А Повердовня сидит как божок и чувствует, что он «душа общества», и готовит обществу еще новый сюрприз. — Ты трус, братец, трус. Презренный трус, понимаешь ли, самый презренный трус,— внушал на ухо учителю Ахилла. — Что ж это, нехорошо: гости ждут,— замечал майор. Препотенский подумал и, указав пальцем на исправника, сказал: — Позвольте, я лучше Воина Васильича потяну. — Нет, ты не его, а меня,— настаивал Повердовня и опять засерьезничал. — Трус, трус!— опять шепчут со всех сторон. Варнава это слышит, и по его лицу выступает холодный пот, по телу его бегут мурашки; он разнемогается нестерпимою, раздражающею немочью робости и в этой робости даже страшен становится. Прежде всех это заметил близко за ним наблюдавший Ахилла. Видя острое сверкание глаз учителя, он кивал исправнику отойти подальше, а Захарию просто взял за рукав и, оттянув назад, сказал: — Не стойте около него, отец: видите, он мечтает. Варнава начал выступать. Вот он делает шаг, вот трепещущая рука труса шевельнулась, отделилась и стала подниматься тихо и медленно, но не к усам капитана, а неукоснительно прямо к лицу исправника. Это постоянное стремление Варнавиной руки к исправничьей физиономии заставило всех улыбнуться. — Черт его, братцы мои, знает, что в нем такое действует!— воскликнул Ахилла и, обратясь к исправнику, еще раз ему погрозил: отойди, мол, а то, видишь, человек смущается. Но в это же краткое мгновенье Препотенский, зажмуря глаза, издалеча коснулся усов Повердовни: капитан на него страшно зарычал и неожиданно гавкнул по-собачьи. Варнава, не снеся этого, неистово вскрикнул и, кинувшись пантерою на исправника, начал в беспамятстве колотить кого попало. Это был сюрприз, какого никто не ожидал, и эффект его был полнейший. Опрокинутая лампа, пылающий керосин, бегущие гости, ужас исправника и вопли Варнавы, отбивавшегося в углу от преследующего его привидения,— все это сделало продолжение пира невозможным. Петербургская гостья уезжала, а Препотенский, хорошо знавший все ходы и переходы почтмейстерского помещения, пользуясь минутой проводов, бросился коридором в контору и спрятался там за шкафом.

Карточка с цитатой

Выделите строки в стихотворении или возьмите начало текста.

Фон карточки

Об авторе

Николай Семенович Лесков (1831–1895). Прозаик, публицист.

Найдите свои строки

Введите имя, название или несколько слов из стихотворения.

Часто ищут

Сергей Есенин Александр Блок Александр Пушкин Федор Тютчев
Личная библиотека

Сохранённое

Новая полка

Стихотворения

Закладки и полки хранятся в этом браузере.

Оформление сайта

Выберите фон. Настройка сохранится в этом браузере.

Спокойные

Пейзажи