Вдова в суде

Убит Муж на войне; Жена вдова осталась И в горести своей стенала и терзалась: «Кому вдовство мое, — вещает, — защитить? И как остаток мне пожитку сохранить?» Грустила год о том и с грусти умирала, А умираючи — деревни потеряла. Бессовестной душе обиду такову Не жалко произвесть, чтоб разорить вдову. Чтоб выздороветь ей — таков устав был неба; Устав грабителей ей был — сидеть без хлеба, Таскаться по миру и прицепить суму, — Тягаться с ябедой не женскому уму. Слезами облившись, под окна потащилась И божьим именем несчастная кормилась. Подав полушку ей, дал некто сей совет: «В суде побей челом о деревнях, мой свет, Не век тебе с сумой и в рубищах таскаться». Она ответствует: «С чем в суд мне показаться? Кто что мне ни подаст, я только тем кормлюсь; Подьячие берут, так с чем я поделюсь?» «Есть люди добрые, — ей говорят, — и тамо, О деле говорить поди к судьям ты прямо». Она, то выслушав, надежду что дают, К судье приходит в дом, ан всеношну поют. Она хотя тот день почти куска не ела, Но богомольщика дождаться захотела. Авось и он что даст. Как всеношну отпел — «Увидеть льзя ль судью?» — Нет! спать судья пошел. Слуги столкать с двора голодну осудили. Вдова та просит, чтоб в подклет ее пустили. «Нам тесно и без вас», — ответствовали ей И дали тут толчок на ужин из дверей. Заплакав, заклялась вдругорь к душам быть адским, Пошед, попалася на улице десятским; Без фонаря она, ей то в вину причли, В полицию ее назавтра отвели; Посажена в тюрьму, пришла ее кончина; Чем выкупиться ей? у ней нет ни алтына. Напрасно бедная твердила та Жена, Что до конца во всем разорена она; Суперники ее подьячих подкупили И бедную вдову в остроге уморили. Пример нам подает несчастная вдова, Надежда в свете сем на правду какова: Кто защищение и помощь потеряет, Тот с праведливостью в гоненьи умирает.