Иван Тургенев

Накануне. Глава XIV

Текст
На следующий день, часу во втором, Елена стояла в саду перед небольшою закуткой, где у ней воспитывались два дворовые щенка. (Садовник нашел их заброшенными под забором и принес их барышне, про которую ему сказали прачки, что она, мол, всяких зверей и скотов жалует. Он не ошибся в расчете: Елена дала ему четвертак.) Она заглянула в закутку, убедилась, что щенки живы и здоровы и что солому им постлали свежую, обернулась и чуть не вскрикнула: прямо к ней, по аллее, шел Инсаров, один. — Здравствуйте, — промолвил он, приближаясь к ней и снимая картуз. Она заметила, что он точно сильно загорел в последние три дня. — Я хотел прийти сюда с Андреем Петровичем, да он что-то замешкался; вот я и отправился без него. В доме у вас никого нет: все спят или гуляют, я и пришел сюда. — Вы как будто извиняетесь, — отвечала Елена. — Это совсем не нужно. Мы все очень рады вас видеть... Сядемте тут на скамейке, в тени. Она села. Инсаров поместился возле нее. — Вас, кажется, дома не было это время? — начала она. — Да, — отвечал он, — я уходил... Вам Андрей Петрович сказывал? Инсаров глянул на нее, улыбнулся и начал играть картузом. Улыбаясь, он быстро моргал глазами и выдвигал вперед губы, что придавало ему очень добродушный вид. — Андрей Петрович, вероятно, вам также сказал, что я ушел с какими-то... безобразными людьми, — проговорил он, продолжая улыбаться. Елена немного смутилась, но тотчас почувствовала, что Инсарову надо всегда говорить правду. — Да, — сказала она решительно. — Что же вы подумали обо мне? — спросил он ее вдруг. Елена подняла на него глаза. — Я подумала, — промолвила она... — я подумала, что вы всегда знаете, что делаете, и что вы ничего дурного не в состоянии сделать. — Ну, и спасибо вам за это. Вот видите ли, Елена Николаевна, — начал он, как-то доверчиво подсаживаясь к ней, — наших здесь небольшая семейка; есть между нами люди мало образованные; но все крепко преданы общему делу. К несчастию, без ссор нельзя, а меня все знают, верят мне; вот и позвали меня разобрать одну ссору. Я отправился. — Далеко отсюда? — Я за шестьдесят верст ездил, в Троицкий посад. Там, при монастыре, тоже есть наши. По крайней мере недаром хлопотал: уладил дело. — И трудно вам было? — Трудно. Один всё упрямился. Деньги не хотел отдать. — Как? Из-за денег была ссора? — Да; и деньги-то небольшие. А вы что полагали? — И вы для таких пустяков за шестьдесят верст ездили? Три дня потеряли? — То не пустяки, Елена Николаевна, когда свои земляки замешаны. Тут отказаться грех. Вы вот, я вижу, даже щенкам не отказываете в помощи, и я вас хвалю за это. А что я время-то потерял, это не беда, потом наверстаю. Наше время не нам принадлежит. — Кому же? — А всем, кому в нас нужда. Я вам всё это так сбухта-барахта рассказал, потому что я дорожу вашим мнением. Я воображаю, как Андрей Петрович вас удивил! — Вы дорожите моим мнением, — проговорила Елена вполголоса, — почему? Инсаров опять улыбнулся. — Потому что вы хорошая барышня, не аристократка... вот и всё. Настало небольшое молчание. — Дмитрий Никанорович, — сказала Елена, — знаете ли вы, что вы в первый раз со мной так откровенны? — Как так? Мне кажется, я всегда говорил вам всё, что думал. — Нет, это в первый раз, и я очень этому рада, и я тоже хочу быть откровенною с вами. Можно? Инсаров засмеялся и сказал: — Можно. — Предваряю вас, что я очень любопытна. — Ничего, говорите. — Мне Андрей Петрович много рассказывал о вашей жизни, о вашей молодости. Мне известно одно обстоятельство, одно ужасное обстоятельство... Я знаю, что вы ездили потом к себе на родину... Не отвечайте мне, ради бога, если мой вопрос вам покажется нескромным, но меня мучит одна мысль... Скажите, встретились ли вы с тем человеком... Дыхание захватило у Елены. Ей стало и стыдно и страшно своей смелости. Инсаров глядел на нее пристально, слегка прищурив глаза и трогая пальцами подбородок» — Елена Николаевна, — начал он наконец, и голос его был тише обыкновенного, что почти испугало Елену, — я понимаю, о каком человеке вы сейчас упомянули. Нет, я не встретился с ним, и слава богу! Я не искал его. Я не искал его не потому, чтоб я не почитал себя вправе убить его, — я бы очень спокойно убил его, — но потому, что тут не до частной мести, когда дело идет о народном, общем отмщении... или нет, это слово не годится... когда дело идет об освобождении народа. Одно помешало бы другому. В свое время и то не уйдет... И то не уйдет, — повторил он и покачал головой. Елена посмотрела на него сбоку. — Вы очень любите свою родину? — произнесла она робко. — Это еще не известно, — отвечал он. — Вот когда кто-нибудь из нас умрет за нее, тогда можно будет сказать, что он ее любил. — Так что, если бы вас лишили возможности возвратиться в Болгарию, — продолжала Елена, — вам было бы очень тяжело в России? Инсаров потупился. — Мне кажется, я бы этого не вынес, — проговорил он. — Скажите, — начала опять Елена, — трудно выучиться болгарскому языку? — Нисколько. Русскому стыдно не знать по-болгарски. Русский должен знать все славянские наречия. Хотите, я вам принесу болгарские книги? Вы увидите, как это легко. Какие у нас песни! не хуже сербских. Да вот постойте, я вам переведу одну из них. В ней говорится про... Да вы знаете ли хоть немножко нашу историю? — Нет, я ничего не знаю, — ответила Елена. — Постойте, я вам принесу книжку. Вы из нее хоть главные факты узнаете. Так слушайте же песню... Впрочем, я вам лучше принесу написанный перевод. Я уверен, вы полюбите нас: вы всех притесненных любите. Если бы вы знали, какой наш край благодатный! А между тем его топчут, его терзают, — подхватил он с невольным движением руки, и лицо его потемнело, — у нас всё отняли, всё: наши церкви, наши права, наши земли; как стадо гоняют нас поганые турки, нас режут... — Дмитрий Никанорович! — воскликнула Елена. Он остановился. — Извините меня. Я не могу говорить об этом хладно кровно. Но вы сейчас спрашивали меня, люблю ли я свою родину? Что же другое можно любить на земле? Что одно неизменно, что выше всех сомнений, чему нельзя не верить после бога? И когда эта родина нуждается в тебе... За метьте: последний мужик, последний нищий в Болгарии и я — мы желаем одного и того же. У всех у нас одна цель. Поймите, какую это дает уверенность и крепость! Инсаров замолк на мгновение и снова заговорил о Болгарии. Елена слушала его с пожирающим, глубоким и печальным вниманием. Когда он кончил, она еще раз спросила его: — Так вы ни за что не остались бы в России? А когда он ушел, она долго смотрела ему вслед. Он в этот день стал для нее другим человеком. Не таким она провожала его, каким встретила его за два часа тому назад. С того дня он стал ходить всё чаще и чаще, а Берсенев всё реже. Между обоими приятелями завелось что-то странное, что они оба хорошо чувствовали, но назвать не могли, а разъяснить боялись. Так прошел месяц.

Карточка с цитатой

Выделите строки в стихотворении или возьмите начало текста.

Фон карточки

Найдите свои строки

Введите имя, название или несколько слов из стихотворения.

Часто ищут

Сергей Есенин Александр Блок Александр Пушкин Федор Тютчев
Личная библиотека

Сохранённое

Новая полка

Стихотворения

Закладки и полки хранятся в этом браузере.

Оформление сайта

Выберите фон. Настройка сохранится в этом браузере.

Спокойные

Пейзажи