Екатерине II, 5 августа 1773

Всемилостивейшая государыня! Имея крайнее желание видеть очи в. и. в. и твердое намерение выехать отселе в П<етер>бург конечно в исходе сего месяца, дерзаю, уповая на всегдашнее себе в. в. покровительство, напомнить о моей препятствующей моему отъезду бедности и всенижайше испрошать из человеколюбия вашего, лишь взаимообразно, хотя некоторую сумму денег ради платы необходимой одного долга Прокофью Демидову, мучащему меня по его сумасбродству, известному всей Москве; с которого озлобления я при сем отваживаюся яко к матери Отечества и покровительнице — и науке, и моей во все времена. А на проезд бы мне осталось, — то я не на час, но на полгода с моими драмами и с прочими сочинениями приехать мог в П<етер>бург, а особливо в такое время, где и театральные действия новые к украшению двора нужны. Не лишите меня милости! В. и. в. всенижайший и всеподданнейший раб Александр Сумароков. 5 августа 1773, Москва. Такие инструкции в силу законов даваны быть не могут, а так писано это по сумасбродству Демидова и по глупости судей, ибо ни пожитков, ни сочинений, которые мне дороже жизни, запечатывати не можно, и тайностей у меня, как у верноподданного в. в. и верного сына Отечества, таких быть не может, да и за две тысячи в десять раз стоящих домов не грабят и с публичных торгов не продают.