В Каширскую воеводскую канцелярию, август 1772

От действительного статского советника и кавалера Александра Петрова сына Сумарокова 1. Имею я деревню в Каширском уезде, а в соседстве со мной живут господа Соковнины. Дед из числа дворян исключен за измену и четвертован, а голова его посажена на кол на Красной площади, о чем печатными указами публикован; и предан оный их дед анафеме, и публично в соборной церкви проклят, и пета ему, как и другим подобным плутам, анафема тако: «Алешке Соковнину анафема!». 1 2. А ныне оные Соковнины делают мне и крестьянам моим ежедневные и несносные обиды и, имея у себя юродивую женщину, научают ее лаяться и бранить меня, объявляя, будто мать моя им такую скаредную дала комиссию, чем они и мать мою злословят; ибо никакая мать, а не только супруга действительного тайного советника, сына своего, без потеряния своей чести, грубить и безвинно тревожить не станет, чем они, Соковнины, и матери моей приносят поругание; твердя, приказывают мне, будто мать моя им со мною раздружиться приказала, чего от такой почтенной госпожи, и на старости лет ее готовящейся ежедневно пред престол божий, никогда не станется, ибо она жила всегда добродетельно и злобы на сына, превосходящей человечество, иметь не будет. 3. Они же, Соковнины, при межевании и отца моего злословили, будто мой отец клочок земли отнял у них наглою рукою и завладел оным клочком беззаконно; за какие всегдашне ссоры и дерзновеннейшие брани Алексей Соковнин, внук Алешки Соковнина, бит среди улицы нещадно палкою, о чем от него и в Каширской канцелярии явка подана и выдерганные из головы его волосы им самим при доношении внесены в Каширскую канцелярию и во оной канцелярии еще и поныне хранятся. Хотя дворяне и офицеры, не хранящие своей чести и претерпевающие палочные побои, ни дворянского, ни офицерского <имени> не достойны, да и о том, возвращено ли им дворянство, неизвестно, и почему они паки почтенное имя «род Соковнин» приняли, я не ведаю, хотя за внука Алешки Соковнина и выдана моя племянница; а сестра моя боль<ш>ая отдала за него и родовые деревни в приданое, на то не взирая, что та деревня деду моему пожалована за верность и обережение государя императора Петра Великого от изменника Соковнина и подобных ему плутов.2 4. А мне от них, Соковниных, нет ни единого дня покойного, ибо всею ссорою между меня и моих родственников руководствует господин Бутурлин, которому высочайшим указом е. и. в. мешаться в наши домашние дела и ссорить меня с матерью, к которой я имею всегдашнее почтение, запрещено и поведено указом за подписанием собственный е. и. в. руки от таких ему богопротивных дел воздержаться под опасением высочайшего гнева. 5. А ежели они, Соковнины, или их люди впредь меня будут разными образами беспокоить, а особливо бранью и лаянием живущего у них урода, которую от злобы ежедневно бьет лихая болесть, а я, избавляя себя, буду защищаться, как бы то мне не было причтено виною. А уйму у них, Соковниных, нет, и жалоб они никаких не принимают и не рассматривают, и людей моих с жалобами не допускают, о чем я ради предуведомления доношу Каширской воеводской канцелярии. И чтоб повелено было сие мое доношение в Каширской воеводской канцелярии принять и записать в книгу впредь для ведома. Августа дня, 1772 года. К тому доношению действительный статский советник и кавалер Александр Петров сын Сумароков руку приложил.