И. И. Шувалову, 30 марта 1761

Милостивый государь! Препятствие моему жалованью по Придворной конторе такое. Я посылал ко секретарю Ивану Алекс<еевичу>. Он сказал: пошли к гофмарш<алу>. Я посылал к гофмарш<алу>. Он сказал: коли есть мне какое дело, так бы я послал к асессору, определенному из секр<етарей> Сунгурову. Сунгуров сказал, чтобы я послал к Ивану Алекс<еевичу>. Это по-русски так: оттолева было доселева, а отселева было дотолева. А мне между тем нечего есть. Штатс-контора по чину моему дает мне ассигнацию; однако я должен Университету по моей ассигнации триста рублев. Прикажите до будущей трети с меня не взыскивать. А со мною сделайте резолюцию вашим предстательством какую ни есть, и не давайте меня за услуги обществу и за пользу, учиненную мною по российскому языку, графу Сиверсу мучить. Сделайте мне вашим предстательством либо то, либо сьо и удержите мою гиблющую жизнь, доколе можно. А от театра меня безо всякого основания и без указу бросить непристойно; это худое одобрение впредки таковым людям, которые служити захотят Музам. Не думайте вы, что мне очень хочется быти при театре; я об этом больше не пекуся, мне все равно, когда мои старания такое воздаяние заслужили. Помнится мне, что при отставке даются чины всем, хотя бы кто год только в чину своем был настоящем. А я шесть лет старший бригадир и несчастнейший человек, и только то мне осталося, что я называюся вашего превосходительства всепокорнейшим слугою А. Сумароков. Марта 30 дня 761.