Г. В. Козицкому, 20 июня 1773

Милостивый государь мой Григорий Васильевич. Я по несчастию моему ответа на мои посланные письма не имею и не знаю, что тому причиною причести. Писано в тех моих письмах о выдаче мне годового жалованья, как я оное и прежде от 1 мая получал. Я ж — должен, а особливо несносному человеку Прокоф<ию> Демидову, который меня мучит ежедневно, и дав мне деньги приятельски, а потом отъехав в Голландию и накопив на меня по причине бывшего в Москве мора проценты и рекамбии, 1 вконец разорить меня стремится, или паче срамится, плавая в богатстве, данном ему на поругание его самого и на обиду добрым людям; так я просил е. в. о четырех тысячах, которые могу я выплатить. Меня ж, хотя я и не в отставке, обошли все при нынешнем произвождении. Неужели труды многих судей больше славы и пользы России приносят, нежели мои? Вспомните прежние мои к себе усердия и войдите в мое бедное состояние. Тот, который переписывает сие мое к вам письмо, и моего расстроенного состояния, и горести, и бедности свидетель. А я, пребывая и в отчаянии, есть вашего высокородия покорный и верный слуга А. Сумароков. 20 июня 1773, Москва. Зри: в половине августа устремляюся я в П<етер>бург ехать ради напечатания множества новых сочинений; но мои долги и моя бедность лишают меня сея надежды; изъясните это е. в. А мне очи ея видеть хочется. Письмо ради скорости без куверта, да в этом и нужды нет.