О, не брани за то, что я бесцельно жил...

О, не брани за то, что я бесцельно жил, Ошибки юности не все за мною числи, За то, что сердцем я мешать уму любил, А сердцу жить мешал суровой правдой мысли. За то, что сам я, сам нередко разрушал Те очаги любви, что в холод согревали, Что сфинксов правды я, безумец, вопрошал, Считал ответами, когда они молчали. За то, что я блуждал по храмам всех богов И сам осмеивал былые поклоненья, Что, думав облегчить тяжелый гнет оков, Я часто новые приковывал к ним звенья. О, не брани за то, что поздно сознаю Всю правду лживости былых очарований И что на склоне дней спокойный я стою На тихом кладбище надежд и начинаний. И всё-таки я прав, тысячекратно прав! Природа — за меня, она — мое прощенье; Я лгал, как лжет она, и жизнь и смерть признав, Бессильна примирить любовь и озлобленье. Да, я глубоко прав,— так, как права волна, И камень и себя о камень разрушая: Все — подневольные, все — в грезах полусна, Судеб неведомых веленья совершая.