На чужбине

Ночь, блеска полная... Заснувшие пруды В листах кувшинчиков и в зелени осоки Лежат, как зеркала, безмолвствуя цветут И пахнут сыростью, и кажутся глубоки. И тот же ярких звезд рисунок в небесах, Что мне на родине являлся в дни былые; Уснули табуны на скошенных лугах, И блещут здесь и там огни сторожевые. Ударил где-то час. Полночный этот бой, Протяжный, медленный,— он, как двойник, походит На тот знакомый мне приветный бой часов, Что с церкви и теперь в деревню нашу сходит. Привет вам, милые картины прежних лет! Добро пожаловать! Вас жизнь не изменила; Вы те же и теперь, что и на утре дней, Когда мне родина вас в душу заронила И будто думала: когда-нибудь в свой срак Тебя, мой сын, судьба надолго в даль потянет, Тогда они тебя любовно посетят, И рад ты будешь им, как скорбный час настанет. Да, родина моя! Ты мне не солгала! О, отчего всегда так в жизни правды много, Когда сама судьба является вершить, А воля личная — становится убога! Привет вам, милые картины прежних лет! Как много, много в вас великого значенья! Во всем — печаль, разлад, насилье и тоска, И только в вас одних — покой и единенье... Покоя ищет мысль, покоя жаждет грудь, Вселенная сама найти покой готова! Но где же есть покой? Там, где закончен путь: В законченном былом и в памяти былого.