Пушкину Л. С., конец января — первая половина февраля 1825 г.

Конец января — первая половина февраля 1825 г. Из Михайловского в Петербург Я с тобою не бранюсь (хоть и хочется) по 18 причинам: 1) потому что это было бы напрасно..... «Цыганов», нечего делать, перепишу и пришлю к вам, а вы их тисните. Твои опасенья насчет приезда ко мне вовсе несправедливы. Я не в Шлиссельбурге, а при физической возможности свидания лишить оного двух братьев была бы жестокость без цели, следственно вовсе не в духе нашего времени, ни... — Жду шума от «Онегина»; покамест мне довольно скучно: ты мне не присылаешь Conversations de Byron 1) Довольно о вздоре, поговорим о важном. Мой Коншин написал, ей-богу, миленькую пьесу «Девушка влюбленному поэту» — кроме авторами. А куда он Коншин! его «Элегия» в «Цветах» какова? Твое суждение о комедии Грибоедова слишком строго. Бестужеву писал я об ней подробно; он покажет тебе письмо мое. По журналам вижу необыкновенное брожение мыслей; это предвещает перемену министерства на Парнасе. Я министр иностранных дел, и, кажется, дело до меня не касается. Если «Палей» пойдет, как начал, Рылеев будет министром. — Плетнев неосторожным усердием повредил Баратынскому; но «Эда» все поправит. Что Баратынский?.. И скоро ль, долго ль?.. как узнать? Где вестник искупленья? Бедный Баратынский, как об нем подумаешь, так поневоле постыдишься унывать. Прощай, стихов новых нет — пишу «Записки», но и презренная проза мне надоела. Приехал граф Воронцов? узнай и отпиши мне, как отозвался он обо мне в свете — а о другом мне и знать не нужно. Присоветуй Рылееву в новой его поэме поместить в свите Петра I нашего дедушку. Его арапская рожа произведет странное действие на всю картину Полтавской битвы.