А. С. Пушкину. Около (не позднее) 18 февраля 1828 г.

Ваше Поэтическое высокопревосходительство, честь имею донести вам, что я уже 10 дней нахожусь в г. Харькове. Где не престаю говорить об вас с гг. профессорами, судящими о вас по рекомендации Фадея Венедиктовича1. Например, слышал я от них, что вышепомянутая персона ставит «Цыганов» выше всех произведений европейских муз. Горько мне было молчать, но, подумав, что великие тени Гомера, Данте и Шекспира сами могут за себя говорить, оставил я намерение возражать противу сего афоризма. При том же помыслил: да будет Булгарин пророком хотя во граде Харькове и да скажет он, услыша, как здесь верят в слова его: «веры такой и в Израиле не обретох»2.— Проезжая первопрестольный град Москву3, ходил я на поклонение к поклоняемому и славимому Ивану Ивановичу Дмитриеву и приложился к мощам преподобного дядюшки вашего. Почтенные братья князь Петр и Евгений представили меня всей низшей братии московской. Видел я поющих, вопиющих, взывающих и глаголющих. Шевырев пел, вопиял и взывал, но не глаголил; гнев противу «Северной пчелы» носил его на крилиях ветра, но не касался до земли, разве изредка носками сапожными. Раич благоухал анисовою водкою и походил на отпущенника или на домо́вого пииту. Хвалился милостию вашею и проч4. Благослови, святой Александр, брата младшего твоего Антония и посети будущие «Северные цветы» его духом животворящим, яко же посещал их прежде. Здравие и долгоденствие желает тебе, брат любезнейший, твой Дельвиг и супруга его — София.