П. А. Вяземскому. 30 августа 1829 г.

Любезнейший князь Петр Андреевич, я еще не благодарил вас за прошлогодний подарок моим «Северным цветам». Он застал меня больным. Расстройство желудочных нерв расстроило было мою голову, и я около семи месяцев страдал. «Станция» ваша опоздала, но мне хотелось исполнить ваше желание иметь особенные экземпляры ее, почему я и предложил нашей молодежи издать «Подснежник». Он вам обязан своим существованием. Теперь опять бью вам челом и прошу не оставить моего альманаха ни стихами, ни прозой. Будьте к нему благосклонны по-прежнему.— Читаете ли вы наши журналы? Вы некогда сравнивали наших критиков с торговками лоскутного ряда, теперь они перешли совершенно в фантастический мир Александра Ефимовича Измайлова1, то есть в кабак. Сперва русскому барину, вроде Орлова-Чесменского, можно было иногда выйти и подраться на кулачки с задорными мужичками2, теперь уж эти негодяи напились мертво пьяны, валяются в грязи и его пачкают. Бог помочь им! Если вы не имеете известий о Пушкине, то скажу вам, что мы получили от него письмо из Арзерума3, в котором, пишет он, ему очень весело. Дела делает он там до<во>льно: ест, пьет и ездит с нагайкой на казацкой лошади. От Жуковского вы получаете, верно, известия. Он толстеет и здоровеет приметно. Бедная Ольга Сергеевна все больна, боюсь — не чахотка ли у нее. Она нынче летом жила в Ораниенбауме, лечилась, но не поправилась. Жена моя вам кланяется, я повторяю мою просьбу и желаю вам здоровья и поболее стихов, остаюсь истинно вам преданным Дельвиг. 30 августа 1829 года. С.-П<етер>б<ург>. Пишите ко мне через Жуковского.