А. А. и С. М. Дельвиги — А. П. Керн. Конец 1829—1830 г.

Милая жена1, трудно давать советы. Предложения Петра Марковича2 могут удасться и нет. И в том и в другом случае вы будете раскаиваться, как бы вы ни поступили. Повинуйтесь сердцу. Это лучший совет мой. Сониньку я нынче не отпускаю к вам. Мне неможется; притом я боюсь, чтобы в ее положении она не получила кашля3. Будьте здоровы. <С. М. Дельвиг>: Ma bonne amie! Ежели ты согласишься на предложение Петра Марковича, то муж поможет тебе написать верющее письмо. Я имела неосторожность сказать при нем, что у Ол<ьги> коклюш, и он теперь боится, никак не соглашается меня пускать к тебе. Тебе бы написать отцу, что у тебя нет ни ума, ни времени, ни здоровья, чтобы отвечать скоро. Эту спекуляцию надобно обдумать; тут и в самом деле надобно более думать, нежели чтобы отвечать на то, что людей не на что отправлять и что ты остаешься без человека (кажется, на это он не имеет ни ума, ни времени отвечать?). Мне очень грустно, что я не могу у тебя быть. Между тем вот тебе известие: за твой перевод дают 300 рублей. Согласна ли ты на это? Ежели согласна, то мы сыщем писаря — ведь надобно переписать все это. Завтра, как поведут детей, я велю зайти к тебе, и ты напишешь мне ответ. А я все-таки узнаю, что возьмут за переписку. Надеюсь, что сюда не так еще скоро приедет твой отец. А <...> * твои не могут к нему попасть. Целую тебя, мой ангел. Будь покойна. Нечего делать, коли бог дал такого отца.