В. К. Кюхельбекеру. Март — май 1823 г.

Скучно только во сне говорить с Вильгельмом, поговорю на бумаге. Благодарю тебя за приписки, но все ответ за тобой; или, может быть, письмо мое1 не застало тебя в Тифлисе? Ах, Кюхельбекер! Сколько перемен с тобою в два-три года. Но об них после. Сперва оправдай меня перед матушкой твоей. Меня Плетнев напугал, сказав, что она без слез не может встретить друзей твоих; что они напоминают ей твое положение, совсем невеселое, и я побоялся показаться ей; я, некоторым образом причина твоих неприятностей2 по несчастной моей рекомендации Нарышкину. Эртель мне говорил, что часы, которые ты у меня оставил, надо кому-то доставить, но не сказал, кому; уведомь поскорее, и они сейчас будут отнесены туда и в лучшем состоянии, чем были прежде. Мебель твою куплю я; мои положения скоро поправятся; дай бог, чтоб и твои поскорее пришли в прежнее состояние. Не теряй надежду на счастие, только ищи его не в Петербурге,— искание тщетное; поезжай в Москву3, и там, приведет бог, скоро увидимся. Скажу о себе, что я тот же Дельвиг, но менее ленив и менее весел. Так и быть! Грибоедов соблазнил тебя, на его душе грех. Напиши ему и Шихматову проклятие; но прежними стихами, а не новыми. Плюнь, и дунь, и вытребуй от Плетнева старую тетрадь своих стихов, читай ее внимательнее и по лучшим местам учись слогу и обработке. «Кассандра»4 твоя — хорошие идеи в сторону — урод; два акта трагедии «Тимолеон»5, которые я читал, имеют много хороших стихов, но хоры однообразны: слишком много поют о Евменидах, а сцены не движутся; не знаю, каковы три последние. Ты страшно виноват перед Пушкиным. Он поминутно об тебе заботится. Я ему доставил твою греческую оду6, послание Грибоедову и Ермолову, и он желает знать что-нибудь о «Тимолеоне». Откликнись ему — он усердно будет отвечать. На него охота пришла письма писать, и он так и сыплет ими. Да и мне напиши, и подробнее, о себе. Писать не люблю, а получать письма — мое дело; и друзей любить знаю, а разлюбливать, хоть убей, не умею. Летом жду твоего брата7. Хочется посмотреть на него. Прощай! Дельвиг